• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: das Gedicht (список заголовков)
19:20 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Надевай старый свой тулуп и иди до развилки рек. Там увидишь северный дуб, что когда-то был человек.
Мои корни ушли в песок, добираясь до талых вод. Солнце жарко целует висок, и слепит, и горчит, и жжёт. Загрубела моя кора, и крошится под пальцем лёд. Кем я буду, кем был вчера — кто бы знал, всё во свой черёд.
Можешь выжечь меня дотла, только сердце моё не тронь.
Если будешь грустна и зла — птицей сядь на мою ладонь.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

22:21 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Я так одичал – Бог весть:
Скалю во тьму клыки,
Рву мясо на части ртом,
Пачкая кровью шерсть.
Я выбил себе глаза
И тычусь слепым кротом.

Но вспыхнет огнём гроза,
Но встанет морской прибой,
Ты вспомнишь, быть может: я – свой,
Коснёшься моей руки
И скажешь: иди ко мне.

Только я не могу ходить,
Вообще ничего не могу.
Только я придорожная пыль,
Только я примогильная гниль,
Заржавел и изъеден молью.
Мои кости горят в огне,
Мои корни ушли в пески,
И стучится прибой в виски,
И я сам обратился песком.
Я размазан волнами и солью
на берегу
морском.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

22:17 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
так что же с того, что я неприветлива и горда?
так что же с того, что - берцы, рюкзак и цевье?
я буду во имя твое сжигать города
и нарекать пепелища
во имя твое.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

22:15 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Где-то очень далёко багряный рассвет
Кровью по облакам разливался.
Из разжатой руки вниз летит пистолет:
Я, герр Кайзер, похоже что, сдался –
В первый раз за минувшую тысячу лет.

И пускай это, может, последний мой бой –
Нипочём мне ни острия шпаг,
Ни злой яд подколодных змей.
Я стою пред тобой,
Обнажён, прокажён,
Беззащитен, растерян, и наг,
И с душою наизворот.

Если захочешь ударить – вперёд,
Только – слышишь? –
навылет
бей.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

20:12 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Ты не первый и не последний,
Кто пытался меня измерить,
Выдрать сердце из подреберий.

Ты пришёл – да не с той мерой,
Да со старым, кривым лекалом.
Всё пошло вкривь и вкось, милый,
И когда-то ручные звери
Кажут зубы в дурном оскале,
Норовят разодрать в клочья,
Норовят перегрызть жилы,
Норовят задушить ночью,
Норовят закопать в листья.

Всё сменяется очень быстро:
Вот я был – а вот втоптан в землю.

Две секунды – и нимбы гаснут,
А из рук выпадают вожжи
И с костей облетают перья.
Две секунды – и вот, глядите,
Я изломан и искорёжен
И растрескавшимися губами
Повторяю: «Но я хороший…»

Две секунды – всего семь слов:
«Ты никто и ты мне не нужен».
И кипит в подреберье яд, и становится чёрной кровь, а в глазах застывают лужи.
Пусть другие мосты наводят – я взращу только топь и пустошь.
Пусть дрейфуют они на льдинах – я тот самый, кто тихо тонет.
Забывай меня. Я исчезну, моё имя никто не вспомнит.

Я оставлен зверям на съеденье и совсем разучился верить.
Ты не первый и не последний, кто совсем не умеет мерить.

@темы: schaffen wir, das Gedicht

22:24 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Я бы спрятал тебя ото всех под своим крылом,
Заслонил бы от бед, сохранил бы тебя от невзгод.
Я тебе заменил бы и мать, и отца, и дом,
Я бы стал цепным псом, но урчал под рукой, как кот.

И если вдруг завтра – последний звонок, Рагнарёк,
Крушение мира, выстрелы и картечь,
Я бы спас тебя, я бы тебя уберёг,
Я шагнул бы во тьму и нащупал бы красную нить.

только
некого мне беречь
только
некого мне хранить

@темы: das Gedicht, schaffen wir

12:22 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Люди всё говорят – мол, счастливые эти рыжие,
Мол, их солнце несло на руках, и целовало в нос,
Наставляя веснушки, и гладило пряди волос,
Прижимало к себе. А они не сгорели – выжили,
Им теперь нипочём и мороз, и Христос, и понос.

Я бы стёр те веснушки, да выменял их на монеты,
Да купил бы цемент, и в груди бы заделал бреши.
И до смерти своей никогда б не поверил в приметы:
Про удачливость рыжих, известное дело, брешут.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

20:18 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Что тебе ведомо о колдунах?
Не о тех, что нежатся при дворе,
О других – заплутавших во вещих снах,
Что с кровавыми струпьями на ногах,
Что в дороге и в августе, и в январе,
Что поют свои песни на выцветших языках –
Их слова означают «пламя», «крыло» и «смерть» -
Чьи напевы впиваются в плоть аки кнут и плеть,
Чьи слова собираются ядом змеи во рту.
Да, о тех, переступивших черту, –
Их и грабят, и топят, кидают в них галькой, и жгут;
Чародеи – а что им – всё так же в дороге поют,
У обочины спят, приготовившись поутру
Быть сожжённым,
Побитым,
Убитым,
Повешенным.
Участь такую –
Да ну её к лешему.

Что запомнишь ты о чародее,
Когда тонешь в тёмных его глазах,
И в душе твоей пламя его костра
Пожирает угли, догорает, тлеет?

Не для них бирюза, бархат, шёлк и стены;
Им – костры, сосны, папороть и пеньки.
Они рвут с неба звёзды, они ими вскрывают вены,
И с ладоней собою кормят болотные огоньки.
Они водят под руку тени,
Они ходят по кругу с теми,
Кому имени нет. Кому нет ни начала, ни дна.

Если встретишь когда-нибудь колдуна –
Зимнего, вешнего,
Конного, пешего –
Ну его к лешему.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

19:34 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Я и щит, и меч,
И палач, и вор.
Немота и речь,
Слепота и взор.

Я запретный плод,
Первородный грех,
И нечист, и тот,
Кто светлее всех.

Я и хмель в вине,
Я и ключ в замок.
Поклонись же мне.
Я и есть твой Бог.

Я огонь и ток,
Я и жизнь, и тлен,
И любой исток –
Из моих же вен,

Быстрых речек вязь –
Из моей крови.
Приходи боясь
Или по любви.

Я и лёд во тьме,
И пустынный зной.
Поклонись же мне.
Всё равно ты мой.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

15:44 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Я ухожу в лес
И зарываюсь в снег
Богом забытых мест,
В вены замёрзших рек.
Я ухожу в леса –
Там виден Южный Крест,
Созвездие Гончего Пса.
Там вмёрзли в лёд цветы –
Подснежники и зверобой.
Там на снегу следы,
Оставленные тобой.

Мне не дожить до марта.
Я зарываюсь в снег
На год или, может, век
И исчезаю с карты.

Я забываю имя,
Я обриваю темя,
Режу на коже руны.
Я становлюсь тенью
И ухожу на север,
В выцветшую пустыню.
Там ветви рогов оленьих,
Хвойных иголок струны,
Четырёхлистный клевер,
Запах сосновых смол
И кровоточит ствол
Каплями янтаря.

Ты никогда не любил.

Рыбы зарылись в ил.
Я зарываюсь в себя.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

21:08 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Дни отлетают. Я всё ещё полон тобой.
Ещё не горю, но уже доведён до каления.
Я тебя из себя выжгу, вытравлю кислотой,
Крестом изгоню — в вечную тьму и забвение.
Переломаю мачты, выдерну якоря.

Господи Боже, хватило бы сил и терпения
Располовинить "мы" на два автономных "я".

Убегу от тебя чёрным ходом за старенькой ржавой дверцей,
Скроюсь в горах, спрячусь в лесах, в чаще.
Вырву с корнем тебя — вместе с куском сердца.
Выжму из тела по капле в свою расписную чашу.

Уходи насовсем. Прекрати мне являться, сниться.
На перекрёстке просто — кто вправо свернёт, кто влево.
Только бы не запнуться,
не сбиться,
не слиться,
не спиться.
Я тебя отпущу
горстью тёплых синиц
в небо.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

08:39 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Если бы можно было
Себе приказать "не боли",
Тогда бы никогда не сидели
Мои корабли на мели,
Тогда б никогда не тонули
Вовсе мои корабли.

И паруса б не рвались,
И были б спокойны моря,
Тогда б не ржавели цепи,
Не вязли бы якоря,
И дул бы попутный ветер.
И было бы всё не зря.

Кто-то большой ладонью
Гнал под меня волну.
Я б не совался вовсе
В опасную глубину.

Я бы ещё продержался.

Я б не пошёл ко дну.

Были бы брызги пены,
Чайки и журавли.
Были б добрее боги,
а не моли — не моли.

Если бы можно было
Себе приказать "не боли".

@темы: schaffen wir, das Gedicht

09:50 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
А вот, кстати, старенькое. Одной декабрьской ночью соседи за стеной не давали мне спать, и от безысходности я минут за 15 накропал на конкурс стишок.

Люди жгут свечи и говорят: Йоль,
Люди жгут свечи и гонят тревоги прочь.
Чёрное небо снег рассыпает, как соль.
Ох, как длинна эта самая длинная ночь.

Ох, не ходи за порог в эту самую долгую ночь:
Йольская ночь бездонна и голодна.
Свечи зажги, да и не рвись прочь,
Да не ходи за порог никогда, никогда.

Взвоет метель – твои заметёт следы,
И ты заплутаешь на середине пути,
И ты попадёшься – во тьму и зыбучие льды,
И сердце в виски постучит:
недо
йти.

Йольская ночь жестока и голодна,
Стонет пургою и скалит сосульки, как волк.
Свечи зажги да выпей бокал вина,
Но никогда не переступай порог.

@темы: schaffen wir, das Gedicht

17:07 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Этот город пропах серостью, сыростью,
Плесневелым туманом, тоскливостью,
Бесконечным ворчливым дождём.
По поводу и без повода
Я ревную тебя к городу:
Ты прикипел к нему
И заплутал в нём.
Вьёшься и рвёшься —
Как мотылёк на свет.
Имени этому городу,
Имени этому городу
Нет.
В нём вместо букв — провал.
Ты под сердцем носил его,
Выносил,
Имени так и не дал.
Да и города, может быть, тоже нет и не было.
Все его улочки, может, окажутся басней и небылью.

А в моей стороне небо синее, и ещё васильки синие,
И трава под ногами хрустит, орошённая инеем.
Город мой, знаешь, почти никогда и не хмурится,
Высоки его башни, и широки его улицы,
И, налитая солнцем, шумит за стенами рожь.
Я зову: "Приходи".

Но я знаю, что ты не придёшь.

@темы: schaffen wir, das Gedicht

11:23 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Меня разорвало
и раскидало
по городам.
Все дороги ведут в Рим,
Все границы — к рукам твоим,
Все маршруты — к твоим ногам.

Я стал так зависим, мой друг, так зависим,
От слов и признаний — правдивых и ложных,
От времени суток, от чисел, от писем,
От каждого шага, от пыли дорожной.

Я одичал и ноги давно истёр,
Руки красны, а в волосах репей.
Нож мой заточен, даже оскал остёр.
Без толку всё.
Хоть смейся, хоть плачь, хоть пей.

Меня подхватило
и унесло
ветром,
И растрясло по километрам,
И занесло за край,
Разворотило тело.
Дохнуть в дороге — самое милое дело:
Все собаки всегда попадают в Рай.

@темы: schaffen wir, das Gedicht

12:05 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Что мне осталось — пепел, полынь да паслён.
Переболело всё, что болело когда-то.
Я перегорел, переломался. Я обнулён.
Я докатился то точки своей невозврата.
До Апеннин, до Стокгольма и до Бейкер-стрит.
Надо бы встать, но нет сил идти в бой:
Я побеждён, уничтожен, я наголову разбит
тобой.

@темы: das Gedicht, ein guter Tag zum Sterben, schaffen wir

09:52 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Агнес собрали из чего попало, в ход пошло всё, что подвернулось под руку. Термостат, радиатор, подшипник от самосвала, горсть шестерёнок и старая мясорубка.
У Агнес шарниры, у Агнес стальная кожа, Агнес почти как живая. А, впрочем, вполне может быть — у Агнес железные нервы и сердце железное тоже. Агнес не дышит, но Агнес умеет любить.
А люди не верят, твердят, что Агнес игрушка и что, мол, ни любить, ни жалеть она не умеет. Агнес очень тоскливо, но она не рыдает в подушку (от слёз Агнес очень уж быстро ржавеет), Агнес молча терпит и ждёт и отчаянно хочет кому-нибудь сделаться нужной.
Пролетает два года, потом ещё год. Агнес сносит насмешки и колкости, Агнес гадает на суженого — отрывает у вентилятора лопасти.
А где-то пыхтят котлы паровые медные и дирижабли в небе плавают, как киты. Агнес портится — бедная девочка, бедная, у Агнес слетают крепления и винты.
Агнес молча глотает слёзы и всё ещё что-то там ждёт.
Где-то стучат паровозы, а где-то во внутренней полости от анода отходит катод.
Два года до полной негодности.
Два года — потом разберут на запчасти, на набор шестерёнок, трубок, клапанов и колец. Просочится из ран смазка бурой противной лужей.

Сердце рвётся наружу
от счастья.
От того, что она наконец, наконец
Хоть кому-то окажется нужной.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

14:24 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Эта история произошла наверху.
Тогда в небесах нашли исток ручейка.
И вроде пустяк, и вроде подвоха не ждёшь,
Но через три дня разлился ручьей в реку,
Через неделю море пролилось на облака.
В тот день на людей впервые закапал дождь.

На землю, на птиц, на камыш и осеннюю рожь —
Просто смотритель неба не усмотрел за небом —
На пыль и в песок, и пустыня вдруг стала болотом,
Лесные кострища остались углями и пеплом.

Капает море — недосмотрел кто-то —
На сонный ковыль и на ветви деревьев голые.
Обернись. Захлебнись. Облизнись.
Солоно.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

19:34 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Далёко-далёко за морем лежал остров.
На острове – башня, а в башне – принцесса. Златоволоса,
Румяна, бела, синеока. Считала вёсны,
С ладошки кормила птиц, солнце вплетала в косы,
Садилась за кросны и с песней встречала день.
Делала, словом, девчачью свою дребедень.

В башне – принцесса. Башню стерёг дракон,
Когтист да бугрист, тяжелолап да силён.
И солнце дробилось в бездонных его глазах,
И полнеба застил один его крыльев взмах.
Вот так и ютились на острове в бурных волнах
Принцесса и змей, на всех наводящий страх.

Принцесса, меж тем, его не боялась вовсе –
Пела дракону, свои запуская кросны,
Гладила нос и обнимала за шею,
Старые сказки на ночь читала змею,
После прощалась, а утром встречала с рассветом.
Принцесса была, если честно, немного с приветом.

Дракон, если честно, принцессу любил всем сердцем.
Он видел её и малышкой, ещё младенцем,
И девой, и спелой. А после – совсем белой,
Плетущей на кроснах всё так же легко и умело,
И да, белой-белой, как снег, что ложится на ели.

Дракон видел мир, когда мир был ещё в колыбели.
Он долго смотрел, как за веком летит следом век.
Казалось бы, что ему – просто ещё человек.
А жизнь человечья – дракону всего-то на вздох.

Принцессы не стало. Дракон без неё занемог.
Не ел и не пил, не плевался огнём, не летал.

Вот в сказке завязка, а вот наконец и финал.
И нет в ней героев, нет рыцарей и менестрелей,
Есть снег, что ложится периной на древние ели,
Принцесса – бела, словно этот нетронутый снег,
Дракон – он смотрел, как за веком летит следом век.
Есть жизнь человечья – быстра, мимолётна, как сон.

Есть кости принцессы и есть один мёртвый дракон.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

01:34 

Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой.©
Ты ведь не знаешь, что это такое — ждать.
Ждать в холода, по вечерам и в ненастье,
Ждать и в посев, и когда началась сеножать,
Ждать, когда первая вьюга пойдёт бушевать лесом.
Ждать и молиться чернёной звезде на запястье,
Которую выжгли над веной калёным железом.

Ты ведь не знаешь, как ждать из последних сил,
Как и не чаять, что вновь доберёшься домой,
После того, как не верил, не брал, не просил,
Перевязать раны траурною каймой.

Ты ведь не знаешь — а впрочем, не дай тебе Бог,
Чтоб ожидание жгло изнутри, валило с ног,
Жилы тянуло из тела, в узел сплетало их.
Я ведь умею ждать.
И я подожду за двоих.

@темы: das Gedicht, schaffen wir

Chronosynclastic infundibulum

главная